В традиционном мировоззрении русского народа апостолы Петр и Павел занимали особое место. День их памяти считался одним из важных «годовых» праздников.
В христианском календаре на 12 июля (29 июня по ст. ст.) приходится великий праздник, посвященный памяти первоверховных апостолов Петра и Павла; в русской традиции он известен как «Петров день», «Петр-Павел», «Петры и Павлы», «Петро», «Петровки».
Церковь почитает Петра и Павла как первых проповедников — «посланцев» христианского учения. Один из них — Петр — происходил из семьи рыбака и был наречен при рождении именем Симон. Он принадлежал к трем ближайшим ученикам Иисуса Христа, которым были открыты величайшие тайны жизни нового мессии, и первым провозгласил Иисуса «Христом, Сыном Бога живого». Спаситель отвел Петру роль основателя церкви: «И Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам церковь мою, и врата ада не одолеют ее» [1]. После воскрешения Иисуса Христа Петр стал ревностным проповедником новой религии и возглавил одну из первых христианских общин; католики считают его первым епископом вселенской (римско-католической) церкви. Предположительно перу Петра принадлежат соборные послания, помещенные в Новом Завете; в них особое место уделяется внешней — обрядовой — стороне христианства.
Павел родился в семье богатых иудеев в малоазиатском городе Тарсе, при рождении ему дано было имя Савл. Долгое время он относился к группе наиболее ярых противников зарождавшегося учения. Как их представитель, Павел отправился в Дамаск с целью провести общие гонения на христиан, но по пути, услышав Божий глас с неба, ослеп. После того как через три дня зрение вернулось к нему, он прозрел и в духовном отношении и воспринял христианский взгляд на мир. Последующая деятельность Павла заключалась в миссионерских поездках по Римской империи, включавшей пространство от глубин Азии до берегов Атлантического океана; по преданию, он побывал даже в Испании и Британии. Главной темой его проповедей было раскрытие идеи духовного спасения. В своих трудах, состоящих из 14 посланий (например, Послания Апостольские, Галатам, К Коринфянам), Павел, в отличие от Петра, большее внимание уделил внутренней, духовной стороне учения. Деяния апостола сыграли важную роль в распространении христианства среди представителей разных народов и превращении его в мировую религию.
Подобно многим первым христианам, Петр и Павел приняли мученическую смерть: первый был распят на кресте головой вниз, а второй усечен мечом. Произошло это в Риме в период правления императора Нерона; согласно легендам, они были казнены в один день — 12 июля. По другой версии, дни казни Петра и Павла не совпадают, а дата 12 июля, как день памяти святых апостолов, установлена в честь перенесения в 258 г. их реликвий из Рима в Сан-Себастиано. Событие это со временем забылось, а праздник стал осмысляться христианской культурой как день общего мученичества свв. Петра и Павла — «хотя они пострадали в разные дни, но по духу и по близости страданий своих они составляют одно» [2].
В традиционном мировоззрении русского народа апостолы Петр и Павел занимали особое место. Петр относился к числу наиболее чтимых в России святых угодников. В сказаниях и быличках он фигурирует под именем апостола-ключаря. Считалось, что святой владеет ключами от Царства Небесного, закрывает и открывает врата рая. В некоторых поверьях оба апостола являются хранителями ключей; их видят стоящими у дверей рая и ада. По представлениям крестьян Калужской губ., в функции Петра и Павла, кроме того, входит управление местами обитания душ умерших праведников и грешников.
Полетите, полетите,
Все святые Петры-то и Павлы.
Понесите, понесите
Все ключи златые.
Отпирайте, отпирайте
Все раи тай муки.
Пропускайте, пропускайте
Все души безгрешны! [3]
Традиционно Петру поклонялись и молились как покровителю засеянных полей и рыболовства. Народ полагал, что Петр, подобно Господу Богу, а нередко и вместе с ним, ходит по земле и совершает благодеяния. Так, широко известен сюжет о встрече Петра с работающим на поле крестьянином и о помощи святого в возделывании земли: он вспахал, посеял, проборонил для бедняка, а затем дал ему две торбы — с хорошей погодой и с дождем. В ряде восточнославянских поверий говорится о том, что Петр являлся и хранителем ключей от земли.
День памяти святых апостолов Петра и Павла считался одним из важных «годовых» праздников. Ему предшествовал двухнедельный пост, известный у русских под названиями Петровский, Петров пост, Петровки, который для православного человека служил подготовкой к великому празднику. В крестьянской среде бытовало другое мнение о происхождении поста, считавшегося одним из самых голодных («Петровка-голодовка»). Одни говорили, что Петров пост «выдумали старые чертовки [тещи], скот собирать, да зятьев угощать» [4], другие, что он нужен священникам, чтобы получать по его окончанию Петровщину — подать в виде зерна, масла, яиц. В хозяйственно-бытовом отношении приготовление к празднику заключалось в том, что накануне или за один-два дня до Петра-Павла чистили и убирали избы, готовили кушанья, красили яйца в желтый цвет, варили пиво и запасали спиртные напитки. Как и другие большие праздники, Петров день отмечался в течение двух-трех суток; сибиряки объясняли: «севодне Петры, завтре Павлы» [5].
С особым почтением к Петрову дню относились рыбаки; они считали его своим праздником, отсюда локальные названия: «Рыбацкий» или «Ловецкий» праздник, «Рыболов». В районах с развитым рыболовецким промыслом и там, где ловля рыбы существовала как подсобное занятие, 12 июля устраивали крестные ходы и молебствия на рыболовецких угодьях, собирали с населения деньги «Петру-рыболову на мировую свечу», которую ставили в приходском храме перед образом святого. Рыбацкие деревни считались праздничными и принимали у себя гостей. Старые рыбаки по этому случаю украшали свои костюмы растением «Петров крест». Праздничная трапеза непременно включала блюда из свежей рыбы. В Сибири, например, в бассейне реки Ангары считалось обязательным ввести в праздничную «еству» рыбу, выловленную накануне Петрова дня вечером. Из этой рыбы готовили уху — «шербу». В начале застолья один из старших членов семьи возглашал: «Петры-Павлы! Садитесь, хлеба-соли кушать: вам каша, нам чаша; вам рыбка, нам шерба». Для рыбаков Петров день открывал летний сезон ловли рыбы. В связи с этим традиционно принято было устанавливать новые цены на товар и заключать сделки и договоры с торговцами рыбой.
Этнографические материалы свидетельствуют, что в некоторых районах России Петров день отмечался как праздник пастухов. В этот день с пастухами производился расчет: крестьянская община выплачивала деньги за прошедшую часть пастбищного сезона. В Петербургской губернии эта плата, вторая по счету (первая производилась при заключении договора, последняя — по окончании), называлась Петровщиной. Соблюдался также обычай одаривать пастухов яйцами, хлебом и маслом; делали это, как правило, хозяйки.
В рамках народного календаря Петров день составляет вместе с праздниками Аграфены Купальницы (6 июля) и Ивана Купалы (7 июля) единый праздничный цикл, призванный маркировать кульминационный момент полного расцвета природных сил, и осмысляется как его завершающий этап. В обрядово-мифологическом плане этот день включает ряд поверий и ритуальных действий, характерных для купальского торжества. Так, в некоторых губерниях (в основном западно- и южно-русских) именно к празднику св. апостолов Петра и Павла было отнесено поверье об игре солнца: крестьяне говорили, что на восходе Петрова дня оно разбрасывает ленты, но увидеть это дано не каждому. «Петровская водица», подобно купальской, обладала магическими свойствами. Например, купание в реках по тамбовским поверьям очищало от «любодейных» грехов. Особую силу имела вода, взятая в этот день с трех источников; ее советовали использовать для питья и ритуального омовения. В ночь на Петров день, как и в ночь с Аграфены на Ивана, следовало ожидать разгула нечистой силы, активизации колдунов и ведьм. Одним из действенных средств от них были костры. В Орловской губернии в костер, зажженный на перекрестке, кидали остатки от нового колеса, которое перед этим, надев на палку, катали вокруг поселения с целью узнать, в каком доме живет колдун. По поверью, против жилья, связанного с нечистой силой, колесо разлеталось на части, а во время сжигания колесных остатков слышались крики обнаруженного колдуна. В Тверской губернии в Петров день «заклинали ведьм»: девушки взбирались на крыши бань (строения, осмыслявшиеся в традиционной культуре как места, служившие убежищем нечисти), усаживались там и пели песни:
Зарождались три ведьмы
На Петра да на Ивана:
Первая ведьма закон разлучает,
Другая ведьма коров закливает,
Третья ведьма залом ломает.
Первой ведьме, что закон разлучает,
Её по уши в землю, ей прощенья нет!
Другой ведьме, что коров закливает,
Ту по плечи в землю, ей прощенья нет!
Третью ведьму, что залом ломает,
Ту по пояс в землю, ей прощенья нет!
Вы катитесь, ведьмы, за мхи, за болоты,
За гнилые колодые, где люди не бают,
Собаки не лают, куры не поют, —
Вам там и место!
Роль девушек и женщин в обрядах Петрова дня, как и в предыдущий период, продолжает оставаться весьма значимой (это объясняется мифологическим представлением о женской природе земли: в данный календарный период она находится в состоянии падения плодородия). Они являлись главными исполнительницами аграрно-магических ритуалов. В Калужской губернии группы женщин, к которым в ряде мест присоединялись девушки, ходили в поля, засеянные льном, бросали там куски творога и втыкали в землю тычинку (палку), приговаривая при этом: «Дай Бог, чтобы лен был тверд, как смычка, длинен, как тычина, и бел, как этот творог!». В Калужской и Орловской губерниях женщины и дети вместо молодежи участвовали в ритуальном воровстве: они лазали по чужим садам, воровали яблоки и кушали крыжовник. В Тверской губернии в ритуальных возжигании костров и изгнании нечисти участвовали только девушки.
В большей степени Петров день сохранил значение праздника молодежи. Это обусловлено, вероятно, тем, что в период летнего солнцестояния молодежи, обладавшей, по традиционным представлениям, мощной неизрасходованной энергетикой, соотносимой с природной, приписывалась магическая сила, способствующая сохранению и преумножению жизненной потенции. Молодые люди были одеты в лучшие костюмы. Им отводилась ведущая роль в обрядово-игровых действиях; остальное население, как правило, активного участия в них не принимало, а выступало лишь в качестве наблюдателей. Кардинально изменялось поведение молодежи в целом: оно отличалось от традиционных повседневных норм. Так, на время праздника снимались некоторые ограничения в отношениях между полами. Следует отметить, что эротическая и свадебная символика наиболее четко просматривается в молодежных обрядах петровского периода.
Типичной чертой праздника являлись молодежные гуляния. Начинались они обычно накануне праздника, вечером, и продолжались в течение ночи и последующих одного-двух дней. Девушки и парни, собравшись вместе, отправлялись в места традиционных гуляний, которые располагались в центре поселения или за его пределами — в лесу, на полянах, возвышенностях, вблизи водных источников. Здесь специально для петровских гуляний устанавливали качели, которые часто воспринимались в народе как символ праздника. Со стороны служителей церкви обычай кататься на качелях, известный в славянской традиции издавна, вызывал негативную реакцию, они называли его «бесовским». В Стоглаве, государственном документе XVI века, говорится: «О празднице св. верховных апостолов Петра и Павла своею сетию диявол запинает через колыски и качели; на них же бо колышущеся, приключается внезапу упуститти на землю, убиватися и зле, без покаяния, душу испущати…» (9). В пословицах качели связаны с темой брака: «Как ни сторонись девка, а на петровских качелях с пареньком покачаешься»; «Петровы качели — девичье веселье»; «На Петров день качались, к Покрову свадьбу-радость справили». В Тверской губ. петровские гуляния сопровождались гаданиями о браке. Парни ходили среди девушек, закрыв лица платками, а девушки должны были узнать своего кавалера. Правильное отгадывание сулило скорое замужество.
К наиболее распространенным среди молодежи действиям относится обычай устраивать в ночь на Петров день обрядовые бесчинства: забираться во дворы односельчан, уносить и растаскивать по округе, а иногда забрасывать на крыши или пускать на воду бороны, телеги, сани, кадушки, бревна и все то, что попадет под руку, рвать в чужих огородах и садах созревшие плоды (при общем запрете на вкушение плодов нового урожая), заваливать окна, двери, ворота, возводить («городить») из украденных вещей преграды на улицах поселений (отсюда и тульское название обычая — «городушник»), пугать население шумом и криком. Крестьяне, ожидая разгула молодежи, обычно не спали в течение ночи, сторожа свои усадьбы и стараясь не допустить большого ущерба хозяйству, однако активных действий не предпринимали. В Калужской губернии ритуальное воровство совершалось при непосредственном присутствии пожилых людей и детей, которые демонстративно рассаживались около своих домов, оповещая всех о том, что «стерегут» их. Утром следующего дня домохозяева занимались поиском своих вещей, разбором завалов, по традиции громко ругая и браня молодежь.
Особое внимание уделялось ритуальной краже бороны. В Архангельской губ. молодежь таскала по поселению бороны, которые похищались тайно и непременно со дворов, где жили девушки, — «чтоб свадеб больше было» [10]. Если же зуб от бороны вбить в большой угол дома, предварительно разобрав деревянный настил, служивший въездом во двор, то девушки, жившие в нем, в ближайшее время замуж не выйдут. В Калужской губ. девушки под Петров день носили украденные бороны на головах. В том случае, если девушка с этой ношей дойдет до какой-либо деревни в округе, считали, что именно туда она и выйдет замуж. Похищенная борона воспринималась в ряде случаев и как оберег. С подобной трактовкой согласуется тульский обычай устанавливать в поселениях преграды из перевернутых вверх зубьями борон, составленных в круг.
Гулянья молодёжи, разворачивавшиеся в ночь на Петров день, составляли неотъемлемую часть широко распространенного в западных и южных губерниях России обрядового действа, известного под названием «караулить солнце». Желая увидеть игру светила на рассвете в день праздника, девушки и парни накануне вечером, сделав запасы еды, направлялись к месту летних гуляний. Здесь разводили костры, варили на них кашу или жарили яичницу, затем устраивали совместную трапезу. Так же, как и в купальскую ночь, огни, горевшие до утра, символизировали центр праздничного веселья. Отмечен и более известный для Ивана Купалы обычай перепрыгивать через костры.
С обрядом «караулить солнце» тесно связаны ритуальные бесчинства молодежи. В Орловской и Тульской губ. молодежь (нередко ряженая как на Святках) совершала обходы деревень и посевов, гремя палками, заслонками, сковородами, колокольчиками, бубенцами; повсюду раздавались звуки гармоний, балалаек, бубнов, крики и пение. Предполагалось, что с помощью грохота, шума и криков можно отогнать от поселений ведьм, колдунов, русалок и прочую нежить. По некоторым поверьям обряд «караулить солнце» и был установлен с целью оградить человеческое пространство от нечистой силы и в первую очередь от русалок (которые, по поверью, были наиболее опасны в это время для урожая и людей). В тех же южнорусских губерниях термин «караулить солнце» обозначал ритуальное воровство. Местные жители так и объясняли: «Солнце караулить накануне Петрова дня — бочки таскать, матышки красть» [11].
Петров день являлся важной календарной вехой. Он воспринимался как дата смены времен года. В ряде мест праздник называли «проводы весны», что согласуется с мнением современных исследователей, считающих Петров день завершающим праздником весеннего периода, началом которого является Масленица. О принадлежности обоих праздников к единому циклу говорят тексты песен «прощания с Масленицей»:
Сударыня наша Масленица!
Протянися до Велика дня,
От Велика дня
До Петрова дня [12]
Другие считали, что Петров день открывает вторую половину лета: «С Петрова дня — красное лето». Этот момент характеризуют, как свидетельствуют приметы, изменения в погоде: «Как придет Петро, так и будет тепло»; «Петр—Павел жару прибавил», а также поворот солнца на зиму: «Петр—Павел день убавил». Представление о наступлении нового сезона базируется и на основе наблюдений за птицами: после Петрова дня кукушка перестает куковать, а соловей петь.
Для крестьян Петров день являлся рубежом, разделяющим виды сельскохозяйственной деятельности. Новый цикл работ включал сенокос, вывоз навоза на поля, подготовку к жатве. Заботы земледельцев в это время были связаны с уборкой урожая, тогда как в период, предшествующий Петрову дню, все силы были направлены на рост, сохранение и приумножение урожая. Традиция требовала, чтобы до Петрова дня были закончены все полевые работы, проводимые обычно в весенне-летний период (переносить их — например, пересадку овощей и цветов — на более позднее время запрещалось, так как, по поверью, прока в этом не будет), и приготовлены основные орудия труда, используемые в новом сезоне: грабли, вилы, бастрики — приспособления для стягивания сена и соломы на возу. Значение праздника Петра и Павла как границы в аграрно-магическом отношении отразилось в поверье о кукушке. По приметам, кукушка перестает куковать не раньше, чем ячмень выколосится, что и происходит, по наблюдениям народа, в период от Ивана Купалы до Петрова дня. Продолжающееся кукование означает, что ячмень уродится «пустозерным», а год — «плохим»; крестьяне говорили, что в этом случае «и сам закукуешь, как кукушка» [13]. Петров день снимал также запрет на вкушение плодов, строго соблюдаемый в течение весеннего периода. Например, в Сибири именно с этого времени было принято «брать» землянику.
Представление о Петровом дне как о временной границе нашло отражение и в социальной, и в экономической, и в общественной сферах жизни русских. Издавна соблюдался обычай приурочивать к празднику Петра и Павла вынесение решений по судебным и гражданским делам, взыск денег на уплату налогов, сбор священником подати маслом, зерном и яйцами (Петровщина), начало и окончание сроков службы, заключение новых договоров. Повсеместно в России в Петров день проводили большие ярмарки и торги, получившие название «петровских»; они проходили в крупнейших населенных пунктах и собирали огромное количество народа.
В народной традиции праздник Петра и Павла осмыслялся и как последний день девичьих/женских гуляний, что и отразилось в пословицах: «Женское лето — до Петра, с Петрова дни — страдная пора»; «Плясала бы баба, да страда настала». 12 июля местами еще совершались некоторые ритуальные действия, характерные для периода Семик-Троица: завивание берез, заключительные этапы обрядов крещения и похорон кукушки, кумления. К этому дню приурочивались последние девичьи гадания с использованием зелени. После Петра—Павла повсеместно переставали водить хороводы, качаться на качелях. В локальных традициях праздник считался последним днем разгула русалок, в которых видели души умерших девушек.
В восточнославянских представлениях (Западная Украина) женский период времени, включавший Троицу и Петров пост, заканчивался наступлением мужского праздника Петров день [14]. У русских подобные представления были не развиты. Однако ряд элементов свидетельствует о наличии их в обрядово-мифологическом комплексе Петрова дня. В народе была известна пословица: «У мужика то и праздник, что Петров день». Традиционно в этот день устраивались мужские братчины. Тещи приглашали в гости зятьев и готовили для них «Петровское» угощение из продуктов, скопленных за пост. Петр, как уже было сказано выше, считался покровителем мужских профессий: рыболовства и пастушества, рыбаки и пастухи отмечали праздник в его честь как свой профессиональный день. Следует отметить, что основной движущей силой молодежных бесчинств были парни.
Проницаемость границ человеческого и потустороннего миров в день Петра и Павла предполагала появление в живом пространстве не только нечисти, но и предков, которых следовало почитать. В Калужской губернии было принято оставлять на столе после праздничной трапезы остатки еды для умерших. По мнению крестьян, предки непременно придут разговеться; рассказывали, что ночью можно увидеть и услышать, «как упокойники загоняются, обгладывают кости и оставляют на столе раскрытую посуду, которая прежде была закрыта» [15].
Автор: Т. Зимина, младший научный сотрудник Отдела этнографии русского народа РЭМ, г.Санкт-Петербург
Источник: https://vn-eparhia.ru/images/www/zhurnal-sofiya/2000/Sofia_2000_2.pdf
Примечания
1. Евангелие от Матфея. 16:18
2. Цит. по: Праздники и знаменательные даты православного календаря. Жизнеописания святых, обычаи, гадания, поверья, приметы / Сост. А. В. Козлов. СПб., 1993. С. 127.
3. Традиционные обряды и обрядовый фольклор русских Поволжья / Сост. Г. Г. Шаповалова, Л. С. Лаврентьева. Л., 1985. С. 74. № 393
4. АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. № 520.
5. Макаренко А. А. Сибирский народный календарь. Новосибирск, 1993. С. 65
6. Там же. С. 66.
7. Круглый год. Русский земледельческий календарь / Сост. А. Ф. Некрылова. М., 1989. С. 264.
8. Цит. по: Коринфский А. А. Народная Русь: круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа. Самара, 1995. С. 247.
9. Соколова В. К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов. XIX — начало XX в. М., 1979. С. 254
10. Там же. С. 253.
11. Некрылова А. Ф. 1989. С. 449.
12. Добровольский В. Н. Звукоподражания в народном языке и в народной поэзии // ЭО. 1894. № 3. С. 88.
13. Холодная В. Г. Роль Петровского поста в разграничении «женского» и «мужского» времени в западноукраинской весенне-летней обрядности // Время и календарь в традиционной культуре. Тезисы докладов Всероссийской научной конференции. СПб., 1999. С. 32—38.
14. Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1993. С. 478.
