Ныне на западном фасаде Спаса на Ильине — лишь выцветшие остатки фрески: глаза Богоматери стерты, драгоценная серебряная риза исчезла, винтовая лестница и придельная церковь разобраны в 1936 году. Но в XIX веке этот образ был одним из самых почитаемых в Новгороде, к нему вели крестные ходы, у него день и ночь горела неугасимая лампада. Как на стене проступила эта икона во время холерного мора 1831 года? И почему образ вдруг исчез из памяти города, хотя спас его дважды?
Иконописцы, размышляя о процессе создания иконы, зачастую говорят, что изображение не пишется красками, а постепенно расчищается, раскрывается от «записей духовной реальности», освобождается от покровов, скрывающих образ, уже существующий от создания мира сего. Не случайно в самые тяжелые для христиан времена древние прославленные чудотворные иконы сами являлись людям, чудесным образом проявляя на стене храма свое изображение, сбрасывая слой штукатурки или обнажая каменную кладку. Особенно часто такие явления происходили в Византии во времена, следующие за эпохой иконоборчества, когда святые иконы скрывали от рук гонителей, замуровывали их в стены или прятали под слоем побелки. Впоследствии эти тайники забывали, но божественные лики сами раскрывались, чтобы оказать немощным поддержку, наделить их божественной благодатью. Поскольку религиозная культура Византии всегда была традиционной — она сохраняла эту особенность и в период позднего средневековья и наделила ею христианскую жизнь нового времени, — подобные случаи повторялись в разных местах и в разное время, и история русского православия — важное тому свидетельство.
Одно из таких явлений свершилось в Новгороде уже в 1831 году: оно было последним в новгородской истории, столь богатой божественными знамениями, ведь не случайно икона «Богоматери Знамения» стала духовным символом, божественной печатью Великого Города.
В первые дни июля 1831 года, когда в Новгороде свирепствовала смертоносная холера, уносившая многие жизни, храмы были полны молящегося народа, слезно просившего Господа о помиловании. Именно в эти скорбные дни случилось неожиданное: в знаменитой церкви Спаса на Ильине улице над главным входом в холодный храм сам собой отвалился значительный пласт штукатурки, обнажив нишу, а в ней — древнее фресковое изображение иконы «Богоматери Смоленской». Свидетелями этого чуда стали мастера, производившие в храме мелкий ремонт и немало удивившиеся, обнаружив в месте, до тех пор не требуемом починки, выпавшие из кладки кирпичи и открывшуюся нишу с живописью. Никто из старожилов не помнил о существовании здесь ранее иконописного изображения. Чудесное появление иконы сочли за особое знамение милости Божией, и богомольные новгородцы во множестве стали стекаться в храм и горячо молиться перед новоявленным образом. Поскольку смертоносная болезнь тотчас же пошла на убыль, свое спасение они связали с помощью иконы, которую признали чудотворной и назвали «холерной», а день ее явления — 3 июля — сделали днем ежегодного церковного празднества.
Через несколько лет, в 1848 году, «Богоматерь Смоленская» вновь подтвердила свою особую чудотворную силу и еще раз спасла Новгород от эпидемии холеры. На сей раз благодарные новгородцы решили написать копию с «холерной» иконы, дабы носить ее по домам верующих и ходить с нею на крестные ходы. Деньги на написание списка с явленной иконы собирали «всем миром», а написав, поставили как местный образ в церкви, посвященной Смоленской Богоматери. Эту небольшую придельную церковь устроили с левой стороны западного притвора, примыкавшего к тому порталу Спасского храма, над которым в нише находилась фреска. Чтобы облегчить верующим поклонение чудотворному образу, к нише в 1855 году была пристроена винтовая лестница с полукруглым балкончиком, обнесенным деревянной золоченой решеткой: по ней взбирались для поклонения и целования чудотворного образа. Около него поставили большой серебряный подсвечник и перед ликом Богородицы и днем, и ночью горела неугасимая лампада. Чудотворный образ стал одним из самых почитаемых в Новгороде, в любое время суток в маленькой церковной пристройке можно было услышать горячую молитву и тихое пение акафиста Богоматери. В 1859 году усердием архимандрита новгородского Юрьева монастыря Варлаама явленная икона была украшена серебряным окладом, а изображения Марии и Божественного младенца — позолоченными венцами. Здесь также сказалась веками складывавшаяся византийская традиция украшения чудотворного образа богатой драгоценной ризой, не только украшающей икону, но бережно укрывающей, скрывающей ее как святыню и реликвию. По традиции же на окладе была сделана надпись: «Сооружена в 1859 году в Новгороде, Преображенской церкви, на открытую в 1831 году во время холеры на стене Смоленскую икону Богоматери иждивением Юрьева монастыря архимандритом Варлаамом».
Богомольцы, приходящие на поклонение чудотворному образу, в память от полученных от него в разное время исцелений подвешивали к ризе и вокруг ниши множество металлических привесок, форма которых соответствовала совершенному чуду. Эти чудеса, история явления изображения и летопись событий, происшедших с образом, тщательно записывались служителями Спасской церкви. Текст «Сказания об иконе Смоленской Богоматери, именуемой холерною» сохранялся там еще в начале XX века.
Наконец, в 1892 году, когда Россия была поражена холерной эпидемией, в день празднования иконы «Богоматери Смоленской» церковь Спаса Преображения на Ильине улице вновь наполнилась богомольцами, с большим усердием молившимися пред чудотворным богородичным образом, ибо они верили во всесильную помощь и теплое заступление своей покровительницы. А 2 августа того же года на площади у Софийского собора во время всенародного благодарственного молебна об избавлении города от эпидемии в числе других чудотворных и чтимых икон была принесена копия с «холерной» иконы Богоматери из Спасской церкви.
Ныне нет и следа от драгоценной серебряной ризы, украшавшей чудотворный образ, исчезли щедрые приношения спасенных от болезней христиан, нет ни свечи, ни лестницы, а с ними — и самой придельной церкви Смоленской Богоматери, разобранной в 1936 году одновременно с западным притвором, так искажавшим древний вид Спасского храма, — но вместе с тем служившим памятником глубокого благочестия новгородцев...
---
Уже исследователи XIX века, писавшие о чудотворном образе Богоматери, уверенно считали фреску современной строительству Спасо-Преображенского собора и одновременной росписи Феофана Грека. В 1913 году изображение «Богоматери Одигитрии» вызвало особый интерес у известного в то время иконописца-реставратора Г. О. Чирикова, расчистившего от поздних записей и поновлений фигурку младенца Христа. Им же, но несколько позже, уже в 1918 году, было освобождено от позднейших поновлений изображение Марии, но древний фон и орнаменты на откосах ниши так и остались под записью. В древности ниша на западном фасаде церкви находилась не снаружи здания, а внутри притвора, следы от свода которого хорошо читаются на стене и сегодня. Это объясняет хорошую сохранность живописи, зафиксированную на фотографиях, сделанных после реставрации 1918 года. Ее современное состояние заметно отличается не в лучшую сторону: живопись сильно потерта, поцарапана, утрачены большие фрагменты изображения — поддерживающая рука Марии, ее глаза, разделки одежд.
Богоматерь представлена на фреске в иконографическом типе поясной Одигитрии. Но, несмотря на традицию почитания, он не является вариантом «Богоматери Одигитрии Смоленской», для которого характерны строгие, прямоличные изображения Марии и Младенца. Напротив, Иисус развернут в сторону Матери, а ее рука поддерживает фигуру Сына. Эти особенности напоминают характерные черты иконографии «Богоматери Тихвинской», хотя и не воспроизводят его полностью. Не лишним будет, однако, вспомнить, что изображение на стене Спасо-Преображенского собора появляется в конце XIV века, что совпадает со временем чудесного появления в новгородских пределах знаменитой тихвинской святыни. Почему же именно образ Одигитрии, а не изображение, например, храмового праздника, был написан в нише над главным порталом храма? Подлинной причины мы, скорее всего, никогда не узнаем. Но можно думать, что не последнюю роль здесь играло догматическое содержание образа «Богоматери Одигитрии», с греческого языка — путеводительницы, указующей на Христа как на истинный путь спасения, чему соответствуют слова русской литургической службы на 28 июля: «Радуйся, Богородице Одигитрие, всех и всегда наставляющи верных шествовати по всякому пути спасительному». Расположенная над главным входом в храм, Богоматерь словно приглашала верующего войти в жилище Сына, вела к его святому престолу. Знаменательно, что в другой нише — на южном фасаде, обращенном к Знаменскому собору, где некогда хранилась чудотворная икона «Богоматери Знамения», перенесенная туда в 1356 году из деревянной церкви Спаса на Ильине улице, — представлено изображение этого образа, как бы соединяющего воедино два знаменитых новгородских храма-реликвария. Явленная в 1831 году «Одигитрия» стала продолжением происходивших здесь божественных знамений и в каком-то смысле заменила собой перенесенную древнюю святыню «Богоматерь Знамения».
Не менее таинственным остается вопрос о времени появления фрески на фасаде храма 1374 года и ее принадлежность известному греческому мастеру. Очевидно стилистическое отличие ее от внутренних росписей Феофана Грека — живопись ниши выполнена тщательно, с соблюдением иконописной последовательности письма, интенсивными сочными красками, в академической, даже чуть суховатой манере. Тонкие параллельные белильные высветления строго следуют строению лица и совсем не похожи на быстрые и энергичные феофановские цвета. Вместе с тем именно такая система личного письма с использованием графических выразительных средств была свойственна греческим иконам и фрескам позднего XIV — раннего XV столетия. Возможно, наружная фреска была исполнена одним из учеников великого византийца, причем им мог быть художник — выходец из южнославянских земель. Характер ее живописи очень близок некоторым сербским памятникам этого времени. Близкие по стилю истоки имеет образ «Богоматери Одигитрии» с росписями новгородской церкви Рождества Христова на кладбище, построенной в 1381–1382 годах, также принадлежащими кругу южнославянского искусства.
Автор: И.Шалина, ГРМ, Санкт-Петербург
Источник: https://vn-eparhia.ru/images/www/zhurnal-sofiya/1999/Sofia_1999_3.pdf
Основная литература
Макарий, архим. Археологическое описание церковных древностей в Новгороде и его окрестностях. Ч. 1. М., 1860. С. 306.
Краснянский Г. Месяцеслов (святцы новгородских святых угодников Божиих... и указатель чудотворных святых икон...). Новгород, 1876. С. 33–35.
Осиновский П. Историческое описание Спасо-Преображенской церкви в г. Новгороде. Новгород, 1893. С. 5–6, 12, 25.
Анисимов А. Новооткрытые фрески Новгорода // Старые годы, 1913. Декабрь. С. 54.
Жидков Г. В. К истории западнорусского искусства XIV века // Труды секции истории искусств Института археологии и искусствознания Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук. Т. IV. М., 1930. С. 33–35.
Вздорнов Г. И. Фрески Феофана Грека в церкви Спаса Преображения в Новгороде. К 600-летию существования фресок. 1378–1978. М., 1976. С. 260–266.
Лифшиц Л. И. Монументальная живопись Новгорода XIV–XV веков. М., 1987. С. 24, прим. 45 на С. 120.
