Как превратить языческую окраину в часть христианского государства, не имея большого войска? Новгородцы нашли ответ в XIV–XV веках: опорными точками экспансии на Северной Двине и в Карелии стали не крепости, а монастыри.
В XIV в. успешно продолжалась христианизация двинских земель. До середины этого века новгородские отряды приходили сюда за данью, а во внутренние дела Двинской земли почти не вмешивались. Стремление прочнее утвердиться в Подвинье особенно сильно проявилось в 1342 г., когда один из влиятельных новгородских бояр, Лука Варфоломеевич, на свой страх и риск со своими людьми отправился на Двину. Здесь Лука поставил городок Орлец (в 30 верстах от Холмогор) и завладел всей Двинской землей. За Лукой потянулись сюда и другие, так что во второй половине XIV в. на Двине уже было немало новгородских боярских вотчин.-1
Со временем земельные владения на берегах Двины появились у некоторых новгородских монастырей — Вяжицкого, Юрьевского, Ивановского, а также и у Софийского дома.-2 Изучение новгородских юридических актов XIV столетия позволило сделать вывод, что Двинская земля в это время была в основном просвещена православным вероучением.-3
XV век — век быстрого роста новгородского землевладения по Северной Двине и ее притокам и, соответственно, дальнейшей христианизации этого обширного региона. Данный процесс продолжался вплоть до 1478 г. — времени включения Новгородской республики в состав русского централизованного государства.
В 1410 г. прп. Евфимием в устье Двины был основан Карельский Никольский монастырь. Иноки этой обители начали проповедь среди карел, живших тогда по морскому побережью вместе с русскими поселенцами; по грамотам Соловецкого монастыря они известны под названием «карельских детей».-4 (Юго-западный берег Белого моря, населенный теперь исключительно русскими, до сих пор носит название Карельского берега.)
По сохранившимся старинным актам XV в. устанавливается, что к этому периоду относится возникновение и других монастырей Двинского края: Михайло-Архангельского, Николаевского, Чухченемского и, вероятно, Успенского Лявлинского. Те же акты отмечают и многочисленные церкви в Двинском крае. Все это свидетельствует об активной миссионерской деятельности среди коренного населения данного края.
Широкая миссионерская деятельность велась на обширных землях к северу от Новгорода. Основывая свои обители в карельских землях, православные иноки просвещали светом Христовой веры приходивших к ним жителей, крестили их. Учили расчищать лесные чащи, обрабатывать землю, строить жилища и ладьи, плести сети, ловить рыбу, т.е. превращать их в оседлых крестьян. Таким образом новгородские монахи стали наставниками местных жителей не только в религиозно-нравственном, но и в бытовом отношении. «Свое привычное земское устройство русские насельники прививали и туземцам, когда крестили „дикую лопь" или „корельских детей" в православную веру, — писал один из русских историков в 1920-е годы. — Корел и лопарь, принимая христианство, вместе с новой верой и русским именем принимали и весь облик русского человека, „крестьянина", складывались в погосты вокруг церкви или часовни и начинали жить русским обычаем в такой мере, что по старым грамотам нет возможности отличить коренного новгородца от инока-новокрещенца».-5
Основным центром христианизации приладожской Карелии был город Карела (Кексгольм, ныне Приозерск), расположенный между рукавами реки Вуоксы. Другим русско-карельским городом был Тиверск (Тиурулинна), построенный на острове, образованном прежним течением реки Вуоксы. В 1411 г. город был разрушен шведами.
Краткие летописные сообщения позволяют предполагать, что православные карелы не оставались без духовного попечения новгородских архипастырей. Так, под 1419 г. упоминается поездка Новгородского архиепископа Симеона (1415–1421) по карельской земле. Причина этого нелегкого по тем временам путешествия не объяснена, но, вероятно, она была предпринята для утверждения карелов в православии.-6
Постепенно влияние церкви на быт карел укреплялось. Старые дохристианские имена заменялись христианскими. В грамотах XV в. наряду со старыми (карельскими) именами, такими как Кокуй, Тойвот, Олфуй, появляются христианские. Со временем в карельский язык перешло из русского много слов религиозного значения. Например: святой, благословинду (Благословение), пруазниэкку (праздник), рийзу (риза), кадильниччу (кадило), стихари (стихарь), покойниэкку (покойник), Господи Сусе (Иисусе) Христе, Богородиччу (Богородица), Евангели (Евангелие).
«Большая часть русских названий приурочена к предметам религии, так как по принятии карелами христианства в их лексиконе оказалось очень мало подходящих слов для именования новых, неведомых дотоле, предметов»,-7 — как объяснял это явление один из русских исследователей. Вот еще несколько заимствований религиозного характера: в карельском языке понятие «вера» выражается близким словом «виеру», понятие о грехе — rehga. Образ (икона) по-карельски называется «образа». Слово «монах» имеет двоякое название: мунк — от шведского мункки и манаха — от русского слова.-8 В восточной Финляндии слова «монастырь» и «церковь» имеют сходное произношение: «монастери», «тсерква». Однако, как ни сильно было русское влияние, оно не вело к обрусению карельского народа, сохранившего и в последующие века и свой язык, и свою культуру.
«Колонизация религиозная шла шаг за шагом по стопам земской колонизации, служила ей, неразборчивой по своему характеру, нравственным противовесом...», — писал в начале XX столетия православный исследователь прот. Смирнов Е. К.- 9
Таким «нравственным противовесом» явилось и основание Соловецкого монастыря. «Много слышалось им (жителям Поморья. — а. А.) и древлехристианское имя, но не знали они благоразумия христианского; ибо многие христиане обращались между ними, но только ради тленного и суетного прибытка, продавая и покупая мертвенные животы, но ни единым словом не старались как бы показать тем людям многоценный бисер ... Так эти христиане приходили к лопи праздными (пустыми. — а. А.) в благовестии пока не пришел к ней носитель веры», — так говорится об основателях Соловецкого монастыря в «Слове» черноризца Зиновия.-10
Развивая эту мысль, выдающийся русский историк В. О. Ключевский пишет: «Недоставало деятеля, который выступил бы во имя более высоких и многосторонних интересов, чем те, с какими пришли туда промышленные поселенцы, который, став средоточием для края, мог бы этими интересами сблизить и объединить рассеянные силы финского и русского населения и привлечь туда новые. Такова роль, которая предстояла обители, возникшей на острове Белого моря. В истории этой обители материальная деятельность ее иноков является в таком тесном соединении с нравственной, что она везде неразлучно сопутствует другой».-11
За время игуменства прп. Зосимы местные жители, усилиями соловецких подвижников, были просвещены светом христианского вероучения. Один из документов свидетельствует о том, что во второй половине XV в. монастырю помогали не только новгородские христиане, но и местные карельские жители. «Се аз Федор Иванович, воевода каенские рати, и подвоиские Олфереи и Федор и новгоротци и дети корельстии, вымольцы и тиврульцы, и вся рать каянская, что ходили есмо на Ии реку за обеду детеи корельских и на воины своея, дали есмо колокол святому Спасу на Соловки игумену Арсению, священникам и старцем всем монастыря Соловецкаго ввеки», — говорится в грамоте, датируемой 1478 годом.-12
Соловецкой обители принадлежит большая заслуга в христианизации Беломорья. В середине XV в. Соловецким монастырем были сделаны первые земельные приобретения на Поморском берегу, где к этому времени с наибольшей силой развивалась новгородская колонизация. Новгородские землевладельцы дарили монастырю свои участки. Одним из первых и наиболее значительным был вклад Марфы Посадницы. Ею монастырю были подарены несколько деревень по реке Суме. Другие землевладельцы дарили монастырю свои участки по прибрежным островам и по рекам Поморского и Карельского берега: Суме, Выгу, Сороке, Шуе, Кеми и Поньге. Со второй половины XV в. Соловецкий монастырь стал распространять свои владения и по Терскому берегу — по рекам Умбе и Варзуге. Из поселенцев монастыря в этой волости в 1491 году образовался церковный приход и была устроена церковь.-13
Христианизация северных земель способствовала культурному возрождению края. Соловецкий монастырь, как и другие северные обители, служил не только собирателем духовных книг, но и центром их распространения. В монастырях переписывались и отсюда рассылались книги в самые отдаленные края Новгородской земли. В числе духовных просветителей новгородской земли благочестивые подвижники играли едва ли не главную роль.
Монастырская деятельность способствовала и подъему материальной культуры местного населения северных земель. «Обонежские пионеры-отшельники являлись не только организаторами, но и основателями первоначальной культуры и гражданского развития края. Таким образом известны акведуки Зосимы и Савватия, кирпичное производство игумена Филиппа», — отмечалось в русской печати XIX в.-14
В 1478 г. Новгород потерял свою независимость. Вместе с Новгородом под власть Москвы перешли обширные подвластные ему земли. Земельные владения Софийского дома перешли в ведение московских князей. Утратили часть своих земельных владений и такие крупные новгородские монастыри как Юрьев, Аркажский, Антониев и другие.
Вплоть до упразднения Новгородской республики во владении Новгородского Софийского дома находились многие погосты, каждый из которых представлял собой своеобразный миссионерский центр. Примерно в XV в. во всех погостах стали образовываться церковные приходы. Непременным условием их существования было строительство приходских церквей, сооружавшихся на средства прихожан. Помимо этого, в крупных селениях строились часовни.
Долгое время карельские земли входили в сферу влияния русского Православия, и это привело даже к некоторому обрусению края. Погосты, являвшиеся центрами духовной жизни местных верующих, со временем стали носить двойные наименования, например: Богородицкий (Кирьяжский), Васильевский (Ровдукский), Никольский (Сердобольский) и др. Подобным же образом звучали названия отдельных селений, например: Княжое (Княжажи), Оружное (Оружьярви), Коренное (Коренойя) и т. д. Обрусели также названия отдельных островов, гор и рек.-15
Документы XV в. отмечают, что в середине этого столетия почти все карелы уже носили православные имена. Такое сочетание, как Илейка Пиккуев, Асташка Лахкуев, Тимошка Лимбуев и т. п. доказывает, что православие во второй половине XV в. прочно внедрилось в быт карельского населения. Отцы, именовавшиеся местными, не церковными именами, уже повсеместно наделяли своих детей именами, внесенными в святцы.-16
В XV столетии успешно продолжалась монастырская колонизация края. В 1487 г. был основан Александро-Свирский монастырь, рассадник других монастырей на Олонецком перешейке. К концу XV в. общее число монастырей на русском Севере достигло двадцати. Кроме того, 4 монастыря имелись в городе Корела.
«Пустынники знакомили местных жителей с культурными знаниями, — писал русский публицист В. Майнов. — Так, Кирилл Челмогорский приучает лопарей употреблять для вскапывания земли кочерыгу. Тарасий Пияльский научает тамошних жителей вываривать соль из воды одного ключа (источника. — а. А.) и т.п. Обители обонежских отшельников были единственными проводниками грамотности в роды финских инородцев. Такими-то пионерами и были Кирилл при подошве горы Челмо, Корнилий на Палеострове, Лазарь на острове Муромле, Александр Ошевенский на реке Чурьюге (притоке Онеги. — а. А.), Пахомий на Кене, Александр Свирский, Никифор и Геннадий на озере Важене, Адриан на берегу Ладоги, Афанасий на Снядемозере, Иона на Яшезере и Макарий на озере Высоком».-17
Подобную деятельность по просвещению разноязычных окраин проводили и другие поборники церкви — настоятели крупнейших окраинных монастырей. В особенности Кирилл Чухломский на Каргопольщине, Антоний Сийский на реке Сие (притоке Северной Двины), Феодосий Суморин на реке Тотьме, Стефан Махришский на реке Сухони, Кирилл Белозерский в Белозерском крае, Авраам Чухломский в Галицкой земле, Макарий Желтоводский на реке Унже, Корнилий Комельский в Костромской земле и многие другие. Это были настоятели окраинных пустынных монастырей, которые появлялись прежде всего в районах интенсивного расширения государственной территории России со значительной долей иноземного населения.
Часть этих монастырей возникла в «новгородский период», некоторые начали свою деятельность после утраты Новгородом политической самостоятельности. Но все же их деятельность продолжала миссию, которую осуществляли здесь ранее подвижники, имевшие тесные связи с Великим Новгородом.
История деятельности православных миссионеров Великого Новгорода носила уникальный характер для своего времени.
Автор: Архимандрит Августин (Никитин), г. Санкт-Петербург
https://vn-eparhia.ru/images/www/zhurnal-sofiya/2000/Sofia_2000_2.pdf
Литература
1. Бернадский В. Н. Господин Великий Новгород. М.; Л., 1936. С. 34–35.
2. Кизилов Ю. А. Земли и народы России в XIII–XV вв. М., 1984. С. 44.
3. Никитский А. Очерк внутренней истории церкви в Великом Новгороде. СПб., 1879. С. 14.
4. Оленев И. В. Карельский край. Гельсингфорс, 1917. С. 121.
5. Платонов С. Ф. Прошлое русского Севера. Пг., 1923. С. 18.
6. Тихомиров П. И., прот. Кафедра новгородских святителей. Т. 1. Новгород, 1891. С. 235–236.
7. Камкин Н. Архангельские карелы // Древняя и новая Россия, 1880. № 4. С. 661.
8. Майков А. О древней культуре западных финнов // ЖМНП. 1877. Декабрь. С. 256.
9. Смирнов Е. К., прот. Очерк истории развития и современного состояния Русской православной миссии. СПб., 1904. С. 3.
10. Цит. по: Ключевский В. О. Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае. Изд. 2-е. М., 1915. С. 9.
11. Там же. С. 9–10.
12. Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949. № 327. С. 311.
13. Очерки истории колонизации Севера. Пг., 1922. Т. 1. С. 37.
14. Майнов В. Поездка в Обонежье и Карелу. СПб., 1877. С. 20.
15. Православная Карелия. Пг., 1914. С. 7.
16. История Карелии с древнейших времен до середины XVIII века. Петрозаводск, 1952. С. 77.
17. Майнов В. Указ. соч. С. 20.
